В начале сентября исполнилось 88 лет со дня гибели (расстрела) Валериана Валериановича Осинского (настоящая фамилия - Оболенский, литературный псевдоним - Н. Осинский), академика (1932), государственного и партийного деятеля (председатель ВСНХ - 1917-1918 гг.; зам. наркома земледелия - 1921-1923 гг.; полпред в Швеции - 1923-1924 гг.; кандидат в члены ЦК РСДРП -1921-1922 гг.). С февраля 1926 по март 1928 года В.В. Осинский был управляющим Центральным статистическим управлением СССР, с января 1932 по август 1935 года - начальником Центрального управления народно-хозяйственного учета и заместителем председателя Госплана СССР, в 1930 году заместителем председателя Высшего совета народного хозяйства, занимал ряд других ответственных постов. Последним из них стал пост директора Института истории науки и техники АН СССР в Москве.
В многогранной деятельности В. Осинского важное место занимает его работа как руководителя, а в каком-то смысле и теоретика советской государственной статистики, в том числе и статистики населения. Впервые он был назначен на пост управляющего ЦСУ СССР 4 февраля 1926 года. Как полагают исследователи истории советской статистики этого периода, "его приход в Статистическое управление знаменует собой действительный поворотный пункт в жизни этого учреждения, случившийся как раз перед самым концом нэпа и переходом к более управляемой и централизованной экономике, организованной на базе плана"1. Осинский пробыл на этом посту не очень долго и был отстранен от своей должности 1 марта 1928 года. Исследователи связывают это отстранение с ориентацией власти на отход от нэпа, что противоречило анализу Осинского. "В ходе Пленума ЦК, который проходил с 4 по 12 июля 1928 года, Осинский станет одним из главных противников линии, навязываемой Сталиным. Однако отстранение Осинского от руководства Статистическим управлением уже лишило его возможности легитимно использовать научную аргументацию, построенную на статистических данных которыми он располагал"2. Впрочем, возможно, это было не единственным основанием отставки Осинского. Ей непосредственно предшествовал обмен письмами со Сталиным по вопросу, далекому от экономики и статистики.
В письме Сталину 1 января 1928 года Осинский попытался заступиться за репрессированного В.М. Смирнова. "В свое время, - писал он, - Ленин выпроводил Мартова за границу со всеми удобствами… Все это потому, что Мартов когда-то был революционером. Высылаемые теперь бывшие наши товарищи по партии - люди, политически грубо ошибающиеся, но они не перестали быть революционерами - этого отрицать нельзя… Спрашивается поэтому, нужно ли загонять их на север и фактически вести линию на их духовное и физическое уничтожение? По-моему, нет…. Высылки такого рода создают только лишнее озлобление среди людей, которых пропащими считать еще нельзя и к которым партия и в прошлом частенько была мачехой, а не матерью. Они усиливают шушуканья о сходстве нынешнего нашего режима и старой полицейщины, а также о том, что "те, кто делал революцию, в тюрьме и ссылке, а правят другие"…".
Ответ Сталина последовал через день, 3 января:
"Тов. Осинский! Если подумаете, то поймете, должно быть, что Вы не имеете никакого основания, ни морального, ни какого-то ни было, хулить партию или брать на себя роль супера между партией и оппозицией. Письмо Ваше возвращаю Вам как оскорбительное для партии. Что касается заботы о Смирнове и других оппозиционерах, то Вы не имеете оснований сомневаться в том, что партия сделает в этом отношении все возможное и необходимое. И. Сталин."
Осинский не смолчал и на следующий же день ответил:
"Товарищ Сталин, мне не нужно ни много, ни мало раздумывать над тем, могу ли я быть арбитром между партией и оппозицией или кем бы то ни было. Вы мою точку зрения и психологию понимаете в корне неверно… Моя психология состоит в том, что я считаю себя вправе иметь самостоятельное мнение по отдельным вопросам и это мнение высказывать (иногда - в самых острых случаях - только лично Вам, или Вам и Рыкову, как Вы помните, - во время съезда).
За последнее время я получил по этой части два урока. Насчет хлебозаготовок Рыков сказал, что мне надо "залить горло свинцом". Вы мне возвратили письмо. Ну что ж, если и этого нельзя, буду с этим считаться.
А ведь чего проще: отпустите меня за границу поработать год над книжкой - и совсем от меня не будет докуки…"3.
Это была, кстати, не первая попытка В. Осинского вступиться за репрессированного. Так еще в 1922 году он обращался к Сталину с ходатайством об освобождении от ареста и избавлении от высылки из страны знаменитого экономиста Н.Д. Кондратьева. Ниже приводится текст этого ходатайства.
Тов. Сталину
На днях арестован, как выяснилось впоследствии, по общему списку для высылки за границу, проф. Н.Д. Кондратьев, начальник управления сельскохоз[яйственной] экономии Наркомзема. Арест этот вызывает возражения по следующим соображениям:
1) арестован руководитель целого управления без всякого предупреждения комиссариата, благодаря чему срывается ряд статистических работ и выработка производ[ственного] плана комиссариата; в комиссии, составлявшей списки арестуемых, как оказывается, представителями НКЗ считались тт. Муралов и Середа, полтора года не работающие в комиссариате, дел его не знающие и ни о чем его не извещавшие;
2) Н.Д. Кондратьев никакой политической опасности не представляет, из эсеров ушел и в недавней беседе со мною в высшей степени отрицательно отзывался об эсерах, равно об их программе социализации земли, которую называл "глупостью"; вообще это человек, который, правда, туго, но эволюционировал по направлению к советской точке зрения и ее усваивал. Он будет выбит из советской колеи, в которой имеет право находиться на совершенно равных основаниях с каким-нибудь Ключниковым и Потехиным;
3) насколько список высылаемых составлен нерационально, видно из того, что, поскольку мне известно, в него включен Кондратьев, а не включен, напр., проф. Л.Н. Литошенко, с физиономией коего я знаком и который действительно является человеком антисоветским, типично кадетских убеждений, постоянно им высказываемых по мере возможности в печати (см. "Экономист", попавшая мне в руки корректура его статьи о натур[альном] налоге и т.п.), а также в докладах.
Ввиду сего, т.к. пересмотр вопроса зависит от Политбюро, прошу:
1) вопрос о Кондратьеве поставить на заседании Политбюро и пересмотреть,
2) ввиду моего отъезда вызвать на заседание тт. Яковенко и Месяцева.
С комм[унистическим] приветом,
В. Оболенский (Осинский)
Тогда ходатайство Осинского помогло, и он не мог вообразить, к чему приведет этот успех. Кондратьев остался в стране и был расстрелян в сентябре 1938 года, через несколько дней после самого Осинского.
Но это произошло позднее, а в начале 1930-х годов, несмотря на всю свою строптивость, Осинский снова вернулся к руководству государственной статистикой - на этот раз возглавив только что созданное (в декабре 1931 года) Центральное управление народнохозяйственного учета при Госплане СССР. Он был назначен его руководителем 11 января 1932 года. "Назначение Осинского идет параллельно с усилением веса статистиков в аппарате управления, а личность нового руководителя вновь придает реальный авторитет учреждению. Разрабатывается проект проведения переписи населения, которую предполагается осуществить в 1933 году"4.
"Это спокойствие длится, однако, очень недолго. 16 декабря 1932 года Политбюро вновь нападает на работу нового Статистического управления, обвиняя его в том, что оно совершило "ряд грубейших политических ошибок"… Политбюро направляет выговор в адрес Осинского, но не увольняет его, а предписывает ему следить более внимательным образом за работой его ближайших сотрудников… Вдобавок ко всему, Осинский был поставлен под прямой политический контроль посредством назначения Ивана Краваля в качестве помощника управляющего. Он до этого был заместителем наркома труда, одним из инициаторов введения паспортов в 1932 году… Впервые Статистическому управлению и Госплан